Главная / Общество / Врачевание тел и душ. Как живёт центральная православная больница?

Врачевание тел и душ. Как живёт центральная православная больница?

Сейчас модно ругать власти за то, что у нас плохая медицина. Но есть в стране те, кто не тратит слова попусту, а занят делом.

И убеждает других: исцеление страждущих, как это издавна было в России, дело каждого: Церкви, богатых меценатов, ну и государст­ва, конечно, тоже. 

В Центральной клинической больнице святителя Алексия, оснащённой по последнему слову техники, принимают любого жителя России и лечат его по ОМС. Никаких прейскурантов на дописследования, ни «барашков в бумажках» для врачей. Так сохраняется преемст­венность — ведь больницу эту открыли 115 лет назад на день­ги меценатов. А паллиативное отделение располагается ровно в том же корпусе, где тогда была богадельня на 60 коек. В больнице даже фото разыскали 1903 г.: сидят там бабулечки рядком, точно как на парадном фото, что было сделано, когда больницу уже в наши дни посетил патриарх Кирилл

115 лет назад в корпусе паллиативного отделения ЦКБ располагалась богадельня на 60 коек.

115 лет назад в корпусе паллиативного отделения ЦКБ располагалась богадельня на 60 коек. Фото:

Не залезая в карман 

«25 лет назад больницу по инициативе Патриарха Московского и всея Руси Алексия II передали на баланс Русской православной церкви, — рассказывает главврач и директор Алексей Заров. — Начало 90-х было непростым временем: кризис, нищета». И Церкви приходилось непросто, но решили: надо не только храмы восстанавливать, но и людям посильно помогать. Больница досталась РПЦ в тяжёлом состоянии: старое здание, плохое техническое оборудование и полное отсутст­вие у Церкви опыта управления медицинским учреждением. В Европе многие больницы тесно связаны с Церковью, для них же это тогда было трудным решением, фактически авантюрой. Сначала было непросто, но ситуация стала выправляться в 2005 г., когда патриарх Алексий II передал управление больницей протоиерею Аркадию Шатову (сейчас епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон, председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению). Он с 1990 г. был настоятелем храма Святого царевича Димитрия при Первой градской больнице, а в 1992 г. организовал при храме Свято-Димитриевское училище сестёр милосердия. В нём, кстати, в своё время училась будущая супруга главврача Зарова. Там они и познакомились. Она ушла из жизни год назад, оставив его вдовцом с пятью детьми. 

Владыка Пантелеимон полностью отдаёт себя возложенному на него делу. Благодаря его помощи в больнице организуется патронажная служба. 40 православных сестёр милосердия ежедневно приходят сюда ухаживать за лежачими тяжёлыми больными во всех отделениях — терапевтическом, двух хирургических и двух неврологических (здесь работать особенно тяжело). «Мы чётко осознавали: брать деньги с больных для церковной больницы невозможно, — продолжает Заров. — Значит, надо учиться выживать, не залезая в карман к тем, кому и так тяжело». Больнице всегда помогали патриархи. Идёт финансирование от Московской патриархии. После обращения патриарха Алексия к президенту Путину появилась государст­венная финансовая поддержка. Деньги жертвует и сам патриарх Кирилл. Долгие годы у храмов существовал обычай дарить ему на именины огромные букеты белых роз. Некоторое время назад патриарх благословил все деньги, которые тратились на цветы, перечислять в эту больницу. Сейчас деньги вместо цветов идут не только от храмов, но и от госструктур, частных лиц. Идут средства и от других благотворителей. Важнейший источник финансирования (более 50%) — средст­ва ОМС. Помогает крупный благотворительный фонд и одна из крупнейших металлургических компаний. 

Богадельня по-новому

«Господь послал мысль, что церковной больнице необходимо отделение для неизлечимых больных, — рассказывает главврач. — Так что сегодня мы имеем паллиативное отделение. К нам, в отличие от всех подобных заведений России, могут быть госпитализированы пациенты со всех регионов. Чаще всего они, слава Богу, выздоравливают, но иногда получается так, что переходят в категорию паллиативных пациентов. Возвращаться домой или сил уже нет, или в родном регионе не развита паллиативная помощь (ведь она финансируется из территориального бюджета, а солидная часть областей просто не имеет на это средств). Плюс мы госпитализируем людей без документов, чтобы не лишать их помощи. В январе скончалась одна такая пациентка. С ней связана удивительная история: привезли её с онкологией в терминальной стадии. Она обвыклась тут и вдруг позвала к себе старшую сестру, говорит: «У меня в подкладке одежды зашито 2,5 тыс. долларов. Хочу их пожертвовать вашей больнице!» Представляете, эта женщина прошла через ночёвки на улице, голод, лишения, а нам поверила». 

В паллиативе вообще трогательных историй немало: одна женщина впала в кому во время третьих родов. Супруг с детьми 1,5 года каждые выходные приезжал проведать её из Подмосковья. Другую пациентку регулярно посещал её племянник, в прошлом актёр, а сейчас бортпроводник. Говорил, что даже после самых тяжёлых полётов реально отдыхает, только заботясь о родст­веннице. А первым пациентом этого отделения был мужчина с онкологией в последней стадии. Они с женой всё собирались повенчаться, но не успели — заболел. Венчание их провели прямо в больнице, а на следующий день он скончался. 

Суперсовременная клиника

Сюда в амбулаторное звено обращаются 40 тысяч пациентов в год, ещё 6 тысяч проходят госпитализацию в стационаре. Тем не менее больница — не только медицинский, но и миссионерский проект. Помощь оказывают по ОМС всем — и православным (среди пациентов немало священников), и мусульманам, и атеистам. Но тем не менее это именно церковная больница: на территории есть два храма, работает церковное радио, всегда можно пригласить для совершения таинств священника. Нередко здесь не только получают врачевание недугов телесных, но обретают горазо большее — соприкасаются с верой. «Вера, она, мне кажется, у всех есть, — задумчиво добавляет Заров. — Как в организме изначально заложены все органы — глаза, нос, руки, ноги, так и рецепторы духовности есть у каждого. Кстати, далеко не все наши сотрудники — православные. Есть и мусульмане, и те, кто совсем не верует. Но все они люди нравственные, качественные. Есть и те, кто воцерковляется здесь. Наша старейшая сотрудница На­талья Сергеевна рассказывала, что в советское время лаборатория располагалась прямо в алтаре храма, который находится на территории больницы. Но она, изучая там анализы, смогла открыть для себя иной мир и уверовала. Врач и священник — это, наверное, самые близкие и самые великие профессии. Они  должны вместе служить человеку и вместе служить Богу. Я уверен, что в штате каждой больницы должен быть священник». 

Сегодня больница святителя Алексия способна оказать помощь каждому пациенту. Это суперсовременный многофункциональный медицинский комплекс. Тут отличная хирургия: и гинекология, и ортопедия, и колопроктология, и флебология. В этом году открывается офтальмологический центр. А в ближайших планах — образовательный центр для медиков, который планируется назвать именем личного врача императора Николая II Евгения Боткина. Ему же собираются на территории больницы поставить памятник.

Пока, увы, такая больница в России — единственная. Но она своим существованием доказывает: этот опыт можно распространить и на регионы.

Нажмите для увеличения

Нажмите для увеличения. / Инфографика Анастасии Кондратьевой

Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: